Главная » БЛИЦ » На клинках и эфесах

На клинках и эфесах

Есть что-то притягательное в металле, ставшим оружием, орудием защиты и нападения, атрибутом охотника или воина. И стремление владельца украсить его, как бы благодаря за надежность, за то ощущение уверенности, которое дарит зажатый в руках катцбальдер, тяжелый палаш или клыч, – более чем понятно.


[custom_gallery gallery=»2″ target=»no»]

Оружие – это красиво. Шпаги, сабли, мечи, — льдистый отблеск концентрированной смерти, матовость булата и узорочье дамаска. Кем ты ни был по профессии и роду занятий, а рука сама так и тянется к эфесу старинной даги, к ребристой рукояти пламенеющего фламбера, к костяным накладкам казачьей шашки.

В Российской империи было немало оружейных заводов, но художественным оформлением оружия отличились два –Тульский и Златоустовский. Тульский, конечно, был старше. В конце концов, славился этот город вовсе не одними самоварами, и снабжал разнообразнейшими смертоносными приспособлениями всю русскую армию.

ДЛЯ СОЛДАТА И ДИПЛОМАТА

Норма производства оружия, установленная специальным государственным «Положением» в 1782 году, например, была такова: солдатских тесаков – 11 067 штук, драгунских сабель – 1056, пикинерных копий – 420, кирасирских палашей – 233, егерских кортиков – 45.

Но кроме армии, оружие требовалось и для Государева двора, и для знати, и для подарков иностранцам. А иностранцу-дипломату простое пикинерное копье не презентуешь, – тут нужно что-то похитрей. Так что заказами на обычные сабли, да пики дело не ограничивалось, – фантазия оружейников не только приветствовалась, но и поощрялась, причем, временами, весьма щедро. Разумеется, штучными заказами занимались не на больших заводах, а либо у кузнецов-бронников прямо на дому, либо в ремесленных оружейных мастерских. Именно там и рождались хитро прокованные клинки с золотой и серебряной вязью, серебреные с каменьями эфесы, узорные многослойные брони, державшие любой удар, но выглядевшие как парадное украшение.

РАСЦВЕТ ЗЛАТОУСТА

XIX век изменил многое. Не то, чтобы Тула перестала ковать клинки и ладить огнестрел. Напротив, мастерство оружейников только выросло со временем. Но воля монарха здорово ударила по тульскому промыслу: 20 февраля 1807 года император Александр I своим указом повелел Сенату «немедленно приступить к постройке завода и вместе с тем пригласить частных заводчиков готовить и сдавать оружие в казну». Место для завода было подобрано в уральском городе Златоусте, в местности, богатой рудными залежами. Правда, до конца наполеоновской войны строить завод так и не собрались, но в с 1817 года по высочайшему повелению холодное оружие для армии изготавливалось только здесь.

В помощь отечественным мастерам из центров европейской металлургии – Золлингена и Клингенталя – были выписаны специалисты по литью и ковке, полировке клинков и выделке ножен, по художественной отделке оружия. Больше сотни человек, – число немалое, но и заказ был велик: после войны спрос на красивое оружие взлетел до небес. Так что «особых» шпаг и сабель делалось в Златоусте в ту пору до 2500 штук в год.

Расписное великолепие

А клинки у «особых» сабель и шпаг были знатные – с надписями, датами  и названиями мест, основных сражений только что минувшей войны, декорированные листьями лавра, венками, батальными сценами, – стиль ампир в наивысшем своем воплощении! Сплошняком военная тематика, композиции из доспехов, оружия и знамен, сюжеты с греческими богами и мифологическими героями. Изображения батальных сцен, кстати, – чисто златоустовская «мулька»: работа эта на редкость сложная, так что прежде бронники за нее не брались. Первым многофигурные композиции стал наносить на оружие русский мастер Иван Бушуев.  Делалось такое оружие для офицеров, участников войны, причем не только для награждения, но и для подарков. Поэтому в обыкновение вошли гравированные девизы и поздравительные надписи, подчас довольно длинные.

Мода эта продержалась недолго. К середине века спрос на украшенное оружие упал, а лавровые ветви и батальные сцены сменили композиции из причудливых раковин, пышных лоз, розовых плетей. Если на клинках и появлялось изображение оружия, то древнерусского – секиры, булавы, бердыши с шестоперами. А из всех гравированных и травленых девизов осталась только надпись на наградном оружии – «За храбрость». Во времена русско-турецкой войны военная тематика на короткое время вернулась, но уже к концу века мастера вновь вернулись к фирменным златоустовским растительным орнаментам – изображениям цветов, плодов и трав – колокольчиков и ромашек, зубчатых листьев, веток и зарослей. Впрочем, не только о рисунках, травлениях и гравировках речь…

Серебро «холодное» и «огненное»

В течение двух веков, XVIII и XIX-го, и в Туле, и в Златоусте наибольшее распространение получили две технологии художественной отделки оружия серебром. Первая – это таушировка, или насечка. Суть ее такова: по линиям рисунка вырезались канавки глубиной до миллиметра, затем они расширялись в основании при помощи чекана, а по краям канавок делались заусенцы. В углубленный рисунок вбивалась серебряная проволока. Мягкое серебро прочно заполняло расширяющиеся книзу канавки и закреплялось в них заусенцами.

Вторая – «серебрение через огонь». Оно выполнялось путем накладывания амальгамы, состоящей из смеси серебра и ртути. Потом изделие прогревалось в горнах, ртуть испарялась и серебро (или, при желании, золото) прочно приставало к стали клинка. Это проделывалось несколько раз, после чего посеребренное изображение полировалось. В 1826 году в «Отечественных записках» этот процесс описывался так: «Ежели нужно золотить… то рисуют лазурью, высушив краску, покрывают амальгамой, состоящей из 1/10 золота и 9/10 ртути, смочив перед тем клинок составом, содержимым в тайне, без которого золото не пристает к стали. Тогда кладут клинок на уголья: ртуть улетит, а золото остается на стали, кроме мест, покрытых краскою». Одна беда: этот способ нанесения драгоценных металлов на сталь был очень вреден для здоровья мастеров. Недаром многие из них не доживали до старости. После изобретения технологии гальваники процесс золочения или серебрения значительно упростился.

Скань, зернь и филигрань

Два других способа художественной обработки серебра – это филигрань (или скань) и алмазная грань. Скань изготавливается из тонкой крученой проволоки – золотой, серебряной или медной. Приготовленные из нее детали укладываются в орнамент и припаиваются. В результате получается металлическое плетеное кружево. По краям ножен или рукояти часто рядом с филигранью укрепляются маленькие шарики, называемые зернью.

В свою очередь, такой способ украшения, как алмазная грань чрезвычайно кропотлив, сложен и требует от исполнителя виртуозного мастерства. Суть его в том, что рукоять, дужка или чашка шпаги украшается стальными или серебряными шариками с многочисленными гранями. Каждый такой шарик приобретал вид алмаза и был посажен на тончайший стерженек. Сверканье получалось просто бриллиантовое!

Сувенирное возрождение

После революции 1917 года традиция производства украшенного оружия пришла в упадок. Сперва было просто не до изготовления шедевров, потом, златоуствоские заводы разорили отступающие колчаковцы, забравшие с собой и запасы драгоценных металлов, и оборудование. Однако новая власть прекрасно понимала, что Златоустовские сабли, ножи и кортики – вещь, скорее, не прикладная, а статусная. Что лучшего дипломатического подарка, пожалуй, и не придумаешь. Поэтому в 20-е годы по личному поручению Михаила Калинина производство украшенного оружия было возобновлено. В небольших, правда, объемах, но все-таки.

В последние лет 20 ситуация изменилась: создание декоративного холодного оружия возрождается. Такое оружие, как правило, лишено прикладной функции; главное в нем – яркая художественная образность и сложная, подчас уникальная техника изготовления, которая порой приводит к новым технологическим и дизайнерским открытиям. Неудивительно, что этим занимаются, например, в Златоусте. «Русское общество специализированного оружия» из этого города производит украшенные сабли, шашки, мечи, кортики, кинжалы с использованием не только утонченного художественного оформления, но и с применением драгоценных металлов, а также с возможностью инкрустации драгоценными и полудрагоценными камнями. Чаще всего эти изделия становятся корпоративными сувенирами для мужчин. Сувенирами, которые так и просятся в руки, напоминая мужчине о том, что кто бы он ни был по профессии и роду занятий, где-то в глубине души, в потаенных уголках его сердца до сих пор скрывается охотник и воин.

Налог на серебро и горцы

Наиболее экономно к серебру относились чеченцы. Их оружие до конца третьей четверти XIX века не отличалось внешним блеском и изяществом оформления, даже знаменитые джигиты-удальцы зачастую предпочитали скромно украшенное оружие. Во-первых, потому что серебро было дорогим. Во-вторых, по чеченским законам, за кинжал, украшенный серебром лишь частично, не взимался налог, в то время как за кинжал, имевший сплошные серебряные ножны и рукоять, владелец должен был уплатить обществу налог. За счет него воины из бедных семей обеспечивались качественным, но простым оружием.

КОММЕНТАРИЙ:

Вопрос цены

Украшенные вещи, разумеется, стоят дороже, чем неукрашенные. Хотя богато украшенное оружие не всегда является редким. Какой-то раритет вообще может выглядеть довольно невзрачно, но при этом иметь гораздо большую ценность, чем сверкающая вещь. Кстати, не для всех собирателей фактор украшенности является безусловной ценностью. Вообще о цене нужно говорить индивидуально по каждой вещи в зависимости от нескольких факторов: это редкость, раритетность вещи, ее возможная персональная принадлежность какому-то известному персонажу, — тем более, если это можно как-то подтвердить, — и сохранности.

Илья Кадочников, директор галереи «Меч и шлем»

Сохранность и подлинность

Если говорить об оружии в целом, то украшенное оружие, как правило, парадное, то есть предназначенное для того, чтобы бóльшую часть времени висеть на стенке или лежать на боку. В результате оно лучше сохранялось, реже терялось и ломалось… Однако вещей безусловно драгоценных – скажем, царских – вообще мало. А если они где-то и появляются, то тут же возникает вопрос подлинности – не только золота и камней, но и самой истории этой вещи… Для того чтобы такая вещь в России, находясь в частной коллекции, пережила советскую власть, войны – это же какие должны быть условия? Нереальные!

Илья Кадочников, директор галереи «Меч и шлем»

 

Редкая штука

Есть одна показательная история, — про русскую морскую офицерскую саблю образца 1811 года. Она имела рукоять с тремя защитными дужками. Дужки желтого цвета, потому что позолоченные. Таких сабель вообще сохранилось мало, потому что моряки часто тонули, а даже если и спасались, то, разумеется, без них – те обычно шли на дно вместе с кораблем. После 17-го года многие офицеры сами топили их в первых попавшихся водоемах. У тех, что чудом сохранились, хозяева в советское время отпиливали клинки, опасаясь того, что их посадят за хранение оружия. В некоторых семьях моряков осталась последняя память о предках – рукоятки этих сабель. Но и здесь не слава богу: от рукояток в трудные времена отпиливали дужки, чтобы снести их в ломбард — думали, будто они золотые. Так что теперь такие сабли мало того, что встречаются чрезвычайно редко, так еще и с отпиленными дужками.

Илья Кадочников, директор галереи «Меч и шлем»

 

Алексей Крылов